Воронцова дача. От усадьбы аристократа до «Республики ШКИД»

vor2

Южнее «Балтийской жемчужины», буквально сразу за Петергофским шоссе, тянется живописный парк Новознаменка. Это один из немногих сохранившихся памятников XVIII-XIX веков — здесь находились усадьбы и дачи сподвижников Петра I, царедворцев эпох Елизаветы Петровны, Екатерины II, Павла I, Александра I.

Напротив «Жемчужной премьеры» находится усадьба, известная также как «Воронцова дача» или «Дача Воронцова». «Балтик.Today», вспоминает богатую историю этих мест, которая переплела русскую аристократию, композитора Чайковского и печальную судьбу дачи уже в советское время.

* * *

Петергофская дорога была заложена в 1710 году как тракт, соединяющий Петербург с загородными царскими резиденциями: Стрельной, Петергофом и Ораниенбаумом. По замыслу Петра I, столичная знать должна была выстроить себе усадьбы вдоль этой дороги. Царь хотел затмить этим гигантским архитектурным ансамблем аналогичную дорогу из Парижа в Версаль — резиденцию французских королей.

Поначалу сооружение усадьб на южном берегу Финского залива было своеобразной повинностью — знать не хотела туда переезжать, но постепенно дорога стала престижным местом застройки.

Участки были равномерно нарезаны по обе стороны дороги. В петровское время земли, по которым протекала речка Сосновка, принадлежали братьям Петру и Андрею Матвеевичам Апраксиным. Пётру принадлежала восточная дача. Он был деятельным участником Северной войны, сенатором, генерал-губернатором Петербурга, президентом Юстиц-коллегии. Андрей владел западной дачей. Он имел чин обер-шенка и был генерал-майором. Участки братьев разделяла речка Миткази, получившая имя по названию располагавшейся здесь в XVII веке финской деревушки Микойсис. На обеих дачах находились небогатые дворы без господских домов, но к 1721 году у Петра Апраксина появились новые двухэтажные хоромы и несколько служебных построек. На участке его брата начали возводить господский дом.

Апраксины владели этими землями вплоть до 1750-х годов, когда наследники Апраксиных продали их вице-канцлеру и графу Михаилу Илларионовичу Воронцову.

vor5

На 200-саженях земли Воронцов затеял строительство большого усадебного ансамбля. Проект поручили разработать Джузеппе Трезини, который провёл все необходимые подготовительные работы.

Здесь производилось целенаправленное обустройство ландшафта — расчищались луга, прокладывались аллеи, вырубались старые деревья и высаживались новые. В русле Сосновке были обустроены два пруда, ещё один, прямоугольный, находился на нижнем участке, рядом с современным Петергофском шоссе. Однако, в 1755 году Воронцов и Трезини разоврали соглашение, поскольку сановник оказался недоволен квалификацией архитектора. Проект передали Антонио Ринальди, к надзору за строительством усадьбы подключились итальянские мастера Бартолиати и Венерони.

В состав обновлённой усадьбы Воронцова входили — трёхэтажный каменный дом с бельведерами, корпуса конюшен, кухни, «людские флигеля», регулярный парк с оранжереями и тремя прудами, а также архитектурный каприз — грот. Обслуживанием хозяйства занимались шесть семей карельских крестьян. В 1759 году на Вороцовскую мызу приезжала императрица Елизавета Петровна.

Под конец жизни Воронцов был вынужден заняться распродажей своих усадеб, так как его финансовое состояние оставляло желать лучшего. Однако, продать мызу удалось лишь после смерти её владельца. Покупателем оказался отец екатерининского фаворита Платона Зубова — Александр Николаевич Зубов. В последующие годы дача неоднократно меняла своих хозяев. При Павле I её купил дипломат и вице-канцлер Александр Куракин, присоединив к участку соседнюю дачу фельдмаршала Салтыкова. Следующий владелец, банкир Иосиф Велио, умер вскоре после оформления покупки. А 1803 году его вдова за 63 тысяч рублей продала Александру Нарышкину — директору Императорских театров и обер-камрегеру.

vo1

Нарышкины вели довольно роскошный и открытый образ жизни, устраивали балы, на которых собиралось высшее столичное общество, включая императора Александра I. Они расширили границы усадьбы, выкупив ещё несколько соседних участков. Новое владение было переименовано в «Бельвю», что означало «прекрасный вид». На месте нынешней «Балтийской жемчужины» фактически находился пустынный берег Финского залива и виды с верхней террасы здесь открывались довольно живописные. Благодаря Нарышкину полузаброшенный дом наполнился дорогой мебелью и другими предметами роскоши. По меркам Петергофской дороги имение было огромным. О даче говорили так: «Чтоб выместь её два раза, должно расквитаться с обыкновенным дворянским имением».

На месте прежде существовавших усадеб Нарышкины построили несколько новых. На той, что принадлежала Салтыкову, был возведён небольшой ансамбль из одноэтажного главного дома с мезонином и четырёхколонным портиком. С его балкона открывались морские панорамы. Южнее располагались два одноэтажных флигеля, развернутых под углом 45 градусов. Этот ансамбль сохранялся ещё в предвоенное время. Он находился в створе улицы Летчика Пилютова.

На следующем участке, на месте снесённой ещё Воронцовыми ветхой усадьбы Петра Апраксина, был возведён «Бельведер» — небольшой дворец с куполом и балюстрадой. Своим видом он напоминал музыкальный павильон. Здание до сегодняшнего дня не сохранилось.

Обширный зелёный массив в южной части парка был превращён в лесопарк: его разбили системой параллельных и радиальных просек. Сейчас это — парк Сосновая Поляна.

В книге воспоминаний французская писательница Анна де Сталь писала о даче Нарышкина:

«Загородная резиденция его столь же приятна, как вообще может быть приятна природа, обработанная рукой человека: это некий оазис посреди бесплодных и болотистых земель. Поднявшись на верх террасы, видишь Финский залив и различаешь вдали очертания дворца, который Пётр I велел построить на его берегах. Однако расстояние между морем и дворцом остаётся почти невозделанным, и только лишь парк господина Нарышкина радует взор. Обедали мы в молдавских покоях, то бишь в зале, оформленной по вкусу этого народа — так, чтобы обезопасить себя от солнечного зноя, — предосторожность, в России весьма бесполезная».

vor3

После смерти Нарышкина часть имения выкупил наследник Салтыкова — сенатор Пётр Мятлев. В память о своей прежней Знаменской мызе он переименовал Бельвю в Новознаменку и перевёз туда библиотеку из порядка 18 тысяч томов. Жена владельца, Прасковья Мятлева продолжила театральную традицию усадьбы. Она имела большую страсть к домашнему театру: представления, балеты, концерты следовали на даче один за другим. Мятлев умер в 1833 году, успев закончить постройку Готического дома в духе эпохи романтизма. Следующим владельцем Новознаменки стал сын Мятлева — поэт Иван Мятлев.

Примечательно, что на его даче в 1866 году закончил свою первую симфонию «Зимние грезы» композитор Пётр Чайковский. Возможно, старинный парк служил для него источником вдохновения.

В 1870-е годы уже Владислав Мятлев распорядился перенести библиотеку деда в Готический дом, а зданию пристроить застеклённые веранды для собрания портретной живописи.

В 1888 году Попечительство императрицы Марии о слепых за 300 тысяч рублей купило усадьбу для превращения её в богоугодное заведение. Территория была передана властям Санкт-Петербурга, которые задумали разместить тут городскую больницу для душевнобольных.

После Октябрьской революции, в 1917 году, территорию больницы заняла исправительно-трудовая колония. Возможно, что именно здесь в 1920-е годы находился Новознаменский исправдом, где были написаны некоторые главы «Республики ШКИД» Леонинда Пантелеева.

Обветшавшие интерьеры середины XVIII века окончательно погибли во время пожара в 1941 году.

vor4

В послевоенный период историческое ядро усадьбы было отрезано от её остальной территории многоэтажным зданием Высшего политического училища МВД СССР. Господский дом стоял в развалинах до конца 1950-х годов, когда был частично восстановлен его внешний вид. Здание было передано в распоряжение НИИ «Союзавтоматстром».

Позднее дом занимали кафедры Петербургского технологического института и международная школа-пансионат при университете имени Герцена. В 2009 году усадьба Новознаменка перешла из федеральной собственности в городскую как один из исторических памятников, предназначенных для передачи в частные руки. Возможно, что Воронцову дачу ждёт всё таки достойное её истории будущее.